Гражданская война в Испании

5. Война

1937 год начался для республиканцев с крупного поражения - взятия франкистами Малаги. Из-за внутренних разногласий в правительстве, Ларго Кабальеро отказался направлять деньги и оружие на Малагский фронт, что привело к тяжелым последствиям.

Долорес Ибаррури:

В то время как в Малаге происходило самое трагическое отступление за всю войну и женщины с детьми на руках, спасаясь бегством от наступающих итальянцев по единственной остававшейся еще свободной дороге, под ударами итальянской фашистской авиации замертво падали на асфальт и в кюветы, генерал Асенсио перед лицом потрясенного народа заявил, что с точки зрения разработанного им генерального стратегического плана потеря Малаги не имеет никакого значения.

В то же время другой генерал, "герой" Гвадаррамы Кабрера, заявил, что "потеря Малаги даже полезна, так как она позволяет нам сократить фронт"; как это ни странно, никто не предал его за это военному суду.

В эти моменты, когда над страной нависла грозная опасность, когда решалась судьба одного из крупных испанских городов, судьба тысяч мужчин и женщин, правительство по настоянию министров-анархистов, несмотря на протесты министров-коммунистов, потратило четыре часа на спор о том, следует ли уничтожать пустые стеклянные бутылки, чтобы таким образом содействовать развитию профсоюзного стекольного кооператива, директором которого был анархист Пейро.

Регулярные поставки вооружений союзниками Франко и неспособность республиканцев контролировать свои действия на фронтах, постепенно склоняли чашу весов на сторону мятежников, однако Республика продолжала упорное сопротивление. Так, вскоре после взятия фашистами Малаги, республиканская армия нанесла поражение итальянскому корпусу под Гвадалахарой, отрезав путь к наступлению на Мадрид. Эта победа, которая, казалось, должна была убедить премьер-министра в необходимости завершения реорганизации народной милиции в регулярную армию, вызвала у Ларго Кабальеро обратную реакцию, он стал еще более упорно настаивать на том, что армия не нужна…

Дата 26 апреля 1937 года вошла в историю, как день уничтожения Герники - маленького баскского городка, впервые в мировой истории подвергшегося массированной бомбардировке. Вскоре после этого войсками Франко был захвачен и Бильбао.

Положение в стране стремительно ухудшалось, однако перед лицом растущей опасности, республиканские силы не сплачивались а, напротив, вступали в конфронтацию между собой. Резкое обострение отношений между различными республиканскими партиями, в первую очередь между коммунистами и анархистами, привело к уличным столкновениям в Барселоне в мае 1937 г.

Долорес Ибаррури:

Контрреволюция в Барселоне

В самый разгар войны, когда Север находился под непосредственной угрозой неизбежного наступления противника, а малагская рана еще зияла на теле республики, фаисты и каталонская разновидность троцкизма поумисты 3 мая 1937 года подняли мятеж в Барселоне, потребовав передачи им власти. Таков был смысл их ультиматума каталонскому Хенералидаду, то есть правительству, в которое входили представители буржуазно-демократических и пролетарских сил Каталонии. /…/

Осуществив свои намерения в Каталонии, анархисты и поумисты получили бы возможность поставить затем этот же вопрос в масштабе всей республики или, используя Каталонию в качестве базы, развязать новую гражданскую войну в республиканском лагере.

Достижению этой цели содействовал штаб Франко. Об этом свидетельствует донесение, отправленное немецким послом при каудильо Гитлеру вскоре после контрреволюционного выступления в Каталонии в мае 1937 года.

В этом донесении, датированном 11 мая 1937 года, говорится, между прочим, следующее: "По поводу беспорядков в Барселоне Франко сказал мне, что уличные бои были спровоцированы его агентами. Николас Франко дополнил эту информацию, сообщив, что они располагают в Барселоне тринадцатью агентами. Один из агентов уже давно извещал, что противоречия между анархистами и коммунистами достигли крайнего напряжения и что в этом городе в любой момент может вспыхнуть междоусобная борьба. Генералиссимус сказал мне, что он усомнился в правдивости информации этого агента и отдал приказ проверить их через других агентов, но данные подтвердились. Сначала Франко не хотел пользоваться этой возможностью до начала военных действий в Каталонии, но недавно, после того как красные, стремясь помочь баскскому правительству, предприняли наступление под Теруэлем, он счел данный момент подходящим для того, чтобы вызвать беспорядки в Барселоне. И действительно, названному агенту при помощи трех или четырех своих людей удалось через несколько дней после получения приказа спровоцировать перестрелку, которая и привела к желаемым результатам".

В результате этих беспорядков в столице Каталонии погибло около 500 человек. Кровавые события в Барселоне и растущие разногласия внутри партий Народного фронта повлекли отставку Ф. Ларго Кабальеро. 17 мая 1937 года к присяге было приведено левое правительство во главе с социалистом Х. Негрином. С его приходом к власти укрепились позиции КПИ внутри руководства Республики, в то же время анархисты и профсоюзные лидеры утратили свое влияние.

Летом 1937 г. франкистские войска завладели всем промышленным севером страны. Под контролем республиканцев оставалось не более трети территории Испании.

Долорес Ибаррури:

Падение Севера

Давление противника на Севере усиливалось. Мятежникам нужно было любой ценой покончить с сопротивлением Басконии важнейшего звена обороны всего Северного фронта, ибо падение Басконии стало бы прологом крушения Астурийского и Сантандерского фронтов. Враг стремился захватить оружейную промышленность провинции Гипускоа, черную металлургию и военные заводы Бискайи, богатства аграрно-животноводческого Сантандера, уголь Астурии.

Значительная часть ответственности за падение Севера, бесспорно, ложится на французское правительство, возглавляемое социалистом Леоном Блюмом: именно его политика помешала оказать помощь оборонявшим Ирун республиканским солдатам. Однако, оценивая происшедшие на Севере события, мы должны быть справедливыми. Следует заглянуть и в республиканский лагерь, посмотреть, что там делалось, выяснить, не несут ли ответственность за падение Севера - это тяжелое горе для республики - некоторые лица, руководившие войной в Басконии и в Мадриде; ведь разногласия и отсутствие взаимопонимания между ними, несомненно, должны были сказаться на военной и политической обстановке, сложившейся на Севере.

Нет сомнения, что политика военного министра, уклонявшегося от оказания помощи Басконии даже в трудные для нее моменты, содействовала ослаблению сопротивления в этом жизненно важном центре республиканского лагеря.

Учитывая огромное значение промышленного потенциала Басконии, следует поставить вопрос: Было ли сделано все возможное для полного использования материальных и людских резервов Севера? И кто повинен в том, что баскская промышленность с ее квалифицированными рабочими и инженерно-техническим персоналом не была превращена в военную индустрию, способную снабжать основными видами вооружения не только Басконию, но и всю республиканскую Испанию?

И далее, когда эвакуация этой области, сердца испанской черной металлургии, стала неизбежной, то почему, несмотря на требования и усилия нашего товарища, славного баскского патриота Хесуса Ларраньяги, и других коммунистов Басконии, не были выведены из строя заводы, доменные печи, мастерские?

Об этом никогда ничего не говорили, чтобы не обидеть представителей тех сил, которые нужно было удержать на стороне республики.

Однако замалчивание ошибок открывает дорогу для совершения новых. А об этих ошибках, имевших такое огромное значение, умалчивали, заботливо окутывали их сообщническим туманом забвения, закрывали путь для объективного расследования и вскрытия главных внутренних причин поражения республики.

Где же крылись корни наших неудач на Севере? В распрях людей, занимавших высшие посты, в их губительном соперничестве, в борьбе самолюбий? Отдавал ли себе глава правительства полный отчет в том, какие обязательства накладывает на него предоставленный Басконии автономный статут? И, с другой стороны, не было ли ошибкой стремление местных властей сохранить в каждой области и в каждом месте самостоятельное военное командование, в значительной степени независимое от Генерального штаба и правительства республики? Правильно ли поступали местные власти, требуя у центральных властей автономии во всех областях, но не снимая при этом с центральных властей ответственности за то, что могло произойти в любом районе Севера, оставшемся еще на стороне республики?

По-видимому, имело место и то и другое. И приведенная выше переписка главы баскского правительства с командующим Северной армией генералом Льяно де ла Энкомьенда при всей ее важности как доказательство существовавших разногласий или двойной игры Военного министерства, которое, с одной стороны, возлагает на Льяно де ла Энкомьенда командование Северной армией, а с другой стороны, заявляет (как категорически утверждал президент баскского правительства Хосе Антонио де Агирре), что "не существует ни Северной армии, ни ее штаба", лишь в минимальной степени отражает подлинное состояние дел.

И если утверждение Агирре правильно - а не верить его словам невозможно, так как речь идет об очень важных вещах,- то кто же несет ответственность за создавшееся положение, кто препятствовал координации военных действий на Севере, кто дискредитировал или обманывал верного республике генерала, направляя его на пост, существование которого сам военный министр отрицал, и не предоставляя ему никаких прав?

То, чего не сумели сделать республиканцы в Басконии во время борьбы с мятежниками, сделали мятежники, захватив Страну Басков: вся промышленность стала лихорадочно работать на войну и давала франкистской армии то, чего она не давала защитникам республики.

Это факт, а только факты и следует принимать во внимание при оценке деятельности людей и партий. И хотя вспоминать о горестных и прискорбных событиях - дело неприятное, но они вошли в историю, и сама история напоминает о них.

Коммунистическая партия тогда же, когда пепел Герники был еще горячим, подвергла критическому анализу все случившееся, не освобождая от ответственности и не щадя некоторых баскских коммунистов, особенно Астигаррабия и Урондо, которые входили в состав правительства Басконии первый в качестве министра, а второй как начальник Управления общественных работ. Они не сумели добиться от правительства преобразования народной милиции в регулярную армию и полного использования промышленного потенциала Басконии.

Чтобы не создавать себе лишних неприятностей, Астигаррабия и Урондо шли по пути непротивления и, не обращая внимания на критику их поведения со стороны товарищей Ормасабаля, Монсона и других, приспосабливались к политике баскских националистов.

После потери Ируна, означавшей одновременно и потерю коммуникаций с Францией, положение Басконии значительно ухудшилось, и дальнейшее сопротивление стало еще более Трудным. Правительство Негрина прилагало немалые усилия, чтобы помочь Эускади. Лучшие самолеты, которыми располагала республика - а их было очень немного,- направлялись на Север. Но там им приходилось приземляться на Случайных, наспех Сооруженных, маленьких аэродромах. Противник быстро обнаруживал эти посадочные площадки и подвергал их безжалостной бомбардировке, сводя на нет усилия правительства, направленные к спасению Басконии.

Чудовищная бомбардировка, в результате которой фашистская авиация до основания разрушила Гернику, показала, на какие преступления готовы идти мятежники ради осуществления своих намерений подчинить себе Басконию и овладеть ее промышленностью, ее железной рудой, ее портами, всем ее экономическим потенциалом.

Немцы, руководившие наступлением, и итальянцы, сопровождавшие рекете и фалангистов, не гнушались никакими средствами и были готовы стереть с лица земли баскские города и села.

Потеря Эускади повлекла за собой и потерю Сантандера, а сдача без борьбы этой провинции, в которой укрылась основная масса войск баскских националистов, была Трагической прелюдией оставления Астурии.

Весь Север попал в руки мятежников, а с ними люди, железо, сталь, руда, уголь, дерево, тяжелая промышленность, оружие точного боя, взрывчатые вещества, электротехническая промышленность, мясо, молоко, кожи, фрукты, рыба…

Республика истекала кровью. Территория, на которой продолжалось сопротивление, все время сокращалась.

Еще одной вехой Гражданской войны стало взятие и потеря Теруэля - очередной яркий пример героической борьбы бойцов-республиканцев и преступной некомпетентности военного руководства Республики. Отсутствие должной координации действий в руководстве республиканской армии в 1938 г. привело к срыву наступления республиканцев в районе г. Теруэля и облегчило продвижение путчистов.

Долорес Ибаррури:

Завоевание и потеря Теруэля

В декабре 1937 года противник готовился к новому броску на Мадрид и сосредоточил для этого значительную часть своих сил в районе Гвадалахары.

Чтобы сорвать операцию фашистов, Народная армия предприняла наступление на Теруэль, которое благодаря тайне, соблюдавшейся при его подготовке, и наступательному порыву наших сил закончилось полным успехом.

Противник, не ожидавший атаки республиканцев на этом направлении, был вынужден отказаться от наступления на Мадрид и перебросить войска, сосредоточенные в районе Гвадалахары, к Теруэлю. Однако удержать Теруэль им не удалось, и после ожесточеннейших боев город был занят республиканцами.

Во время операции, помогая товарищу Листеру, отличились комиссары Сантьяго Альварес, Барсиа, Севиль, Альваро Карвахоса, представители компартии Фелипе Ортуньо и Х. Сандоваль, товарищи Санчес Васкес и М. Аскарате.

Приехав в Теруэль вскоре после его освобождения республиканскими войсками, я разговорилась с бойцами и жителями "города влюбленных".

Торопливо, нервозно, еще находясь во власти страшного кошмара, жители рассказывали об ужасах фашистской оккупации, о преступлениях, совершавшихся на площади Торико, куда сгоняли на расстрел всех мужчин и женщин, известных своими демократическими убеждениями.

В историю Теруэля вслед за романтической легендой об Исабель и Диего, чьи останки, как гласит предание, находятся в галерее церкви Сан-Педро, были вписаны потрясающие страницы, характеризующие период фашистского господства, и в частности ужасы площади Торико. Чтобы полюбоваться казнью республиканцев, дамы из высшего общества шли на эту площадь, как на гуляние, напевая песенки. Неужели сон этих дам не тревожили кошмарные воспоминания о преступлениях, которые они поощряли своим присутствием! Хотелось бы узнать также, рассказывали ли они своим детям о том, что видели на площади Торико.

Подвиги республиканских бойцов почти всегда обесценивались порочным военным руководством. В Министерстве обороны по-прежнему царило самоуправство. В основе военной доктрины нового министра обороны Индалесио Прието лежала недооценка возможностей Народной армии, которая, по мнению министра, могла осуществлять только операции, преследующие ограниченные цели. Отсюда вытекало отсутствие заботы об оперативном сотрудничестве различных фронтов, нежелание заниматься созданием резервов, необходимых для преодоления случайностей, неизбежно возникающих в ходе борьбы, и неумение использовать первоначальный успех; все это наносило нашим войскам серьезный ущерб, причиняло бойцам тяжелые физические и моральные страдания.

Во время сражения за Теруэль, когда противник, стремясь вернуть город, бросал в бой все свои резервы, Генеральный штаб трижды объявлял операцию законченной, трижды снимал с фронта маневренные дивизии и авиацию, а затем в связи с давлением противника был вынужден трижды возвращать их в бой. Высшее командование республиканской армии не сумело воспользоваться деморализацией и растерянностью, охватившими войска противника в начале операции, а к концу операции положение резко изменилось: теперь уже наши части были до крайней степени измотаны непрерывными боями, продолжавшимися два с половиной месяца. В результате 22 февраля 1938 года нам пришлось оставить Теруэль. Понятно, что это отступление весьма отрицательно сказалось на моральном состоянии наших бойцов.

15 апреля франкисты вышли к побережью Средиземного моря, расчленив республиканские силы на две части. В июне они предприняли попытку наступления на Валенсию. Республиканцы, защищая Валенсию, провели успешную операцию на р. Эбро (25 июля - 18 ноября), где сковывали крупные силы противника более 3 месяцев.

Долорес Ибаррури:

Переправа через Эбро

После выхода франкистских войск к Средиземному морю не только лица, заинтересованные в победе Франко, но и многие друзья республики сочли, что сопротивление народа быстро прекратится. Однако они ошиблись, и ошибка эта объяснялась тем, что они не знали нашего народа.

Во второй половине июля из республиканской Испании пришло известие, ошеломившее всех тех, кто ожидал с минуты на минуту поражения испанского народа.

Армия Эбро под непосредственным руководством двух вышедших из народа полководцев подполковников Модесто и Листера /…/, совершив самый выдающийся подвиг за всю нашу войну, форсировала реку Эбро и повергла в полное оцепенение круги, считавшие, что тяжелые условия, в которых находилась республиканская армия, исключают возможность продолжения войны. Осуществив смелый прыжок через одну из крупнейших рек Испании, наша армия отвоевала у франкистов более 300 километров территории на правом берегу Эбро.

После переправы наших войск через Эбро началось ожесточенное сражение, в ходе которого проявилась наступательная сила Народной армии, выковавшейся на протяжении двух лет чудовищно неравной войны.

Для того чтобы вернуть территорию, которую наша армия заняла менее чем за неделю, франкистской армии потребовалось более четырех месяцев кровопролитной борьбы. Франкистам удалось восстановить прежнюю линию фронта только после того, как они сосредоточили в районе Эбро огромное количество войск и технических средств, которым республиканская армия не могла ничего противопоставить.

Немецкие генералы, принимавшие участие в испанской войне, впоследствии признали, что во время этой битвы фашисты впервые применили вал артиллерийского огня, сделавший невозможным дальнейшее продвижение республиканских войск. Наша же артиллерия не была в состоянии создать соответствующий контрвал.

Во время операции на Эбро были израсходованы все резервы, которыми располагала республиканская армия в Каталонии.

В этой битве погибли многие ветераны Пятого полка ударной силы всех крупных сражений. Не щадя своих сил, крови и самой жизни, солдаты Пятого полка стремились открыть для демократической Испании путь к победе.

Истекая кровью, теряя своих товарищей, но сохранив нетронутой душу бойцов-революционеров, от реки Эбро отступали те же самые солдаты, которые обороняли Мадрид, побеждали под Гвадалахарой, сражались в Брунете и в Бельчите. На этих людей в течение всей войны ложилось самое тяжелое бремя. Между тем многие отряды народной милиции, а позднее бригады, дивизии и армии по различным причинам пребывали в полном бездействии сначала на Севере, а затем в центрально-южной зоне. Из-за прямого саботажа штаба полковника Касадо и противодействия старика Миахи с фронтов центрально-южной зоны не была снята ни одна часть даже тогда, когда мятежники, Предприняв наступление невиданной силы, бросили против Каталонии основную массу своих войск и вооружения.

/…/От судьбы Каталонии с военно-политической точки зрения зависела жизнь или смерть республики. Кроме того, с нашей, человеческой точки зрения, Каталония была для нас необычайно дорога, мы несли ее в своих душах как нечто близкое и родное.

Битва на Эбро шла к концу. И поскольку беда никогда не приходит одна, в тот же день, когда Генеральный штаб отдал приказ об отступлении, Негрин объявил о своем решении отозвать с испанских фронтов подразделения интернациональных бригад, которые, слившись с нашими бойцами, вместе переживали все превратности войны. К этому времени их число составляло приблизительно б тысяч человек. Решение республиканского правительства было крайней мерой, которую пришлось провести, чтобы помешать Франции и Англии предоставить Франко права воюющей стороны.

Расставание с героями интернациональных бригад, несмотря на внешнюю пышность, было печальным и горьким при виде героев, проходивших по широкому проспекту Барселоны, где состоялось народное Прощание с ними, наши сердца сжимались от скорби, и мы думали о нашей собственной судьбе и судьбе этих людей, многие из которых не могли вернуться в свои родные страны, так как в них господствовал фашизм.

Это были герои, отмеченные клеймом участия в испанской войне; дипломаты, приверженцы "невмешательства" относились к ним как к зачумленным, преследовали и подвергали их жесточайшим полицейским репрессиям, помещали в специальные лагеря, передавали Гитлеру и Муссолини.

Могли ли те, кто тогда бросал бойцов интернациональных бригад в концентрационные лагеря, подозревать, что в скором будущем многие из этих заключенных станут руководителями движения Сопротивления фашизму в разных странах, что многие из них войдут в правительства своих стран и будут решать славную задачу строительства социализма! Могли ли тюремщики подозревать, что им придется встречаться со своими бывшими заключенными не только как с равными, но и как с людьми, стоящими выше их, ибо это будут встречи представителей социалистического будущего с представителями безвозвратно осужденного прошлого!

В те суровые и горькие для борющегося испанского народа дни, полные зловещих предзнаменований для дела мира во всем мире, английское и французское правительства с согласия покорного буржуазного правительства Чехословакии подписали позорное мюнхенское соглашение, которое отдало Чехословакию Гитлеру, создало новый очаг войны в Европе и нанесло рикошетом тяжелый удар по сопротивляющимся фашизму испанским республиканцам.

С сентября 1938 года, после Мюнхена, наше положение стало значительно ухудшаться. Пораженцы объединились и приступили к координации своих действий. Они пошли по пути сколачивания антикоммунистического блока, спаянного общим стремлением к капитуляции.

Добить Республику помог ее бывший европейский "союзник" Франция, руководство которой де-факто безоговорочно поддерживало испанских фашистов в их борьбе с левыми, республиканскими силами Испании. Во второй половине 1938 г. положение на фронте резко изменилось в связи с тем, что Франция закрыла испанскую границу, усилив тем самым блокаду республиканской Испании.

Долорес Ибаррури:

Президент республики, все министры, за исключением товарища Урибе и товарища Мойкс, а также лидеры всех партий требовали, чтобы Негрин прекратил сопротивление и обратился к Франции и Англии с просьбой вмешаться и добиться у Франко "достойных" условий мира. Какими должны были быть эти условия, никто не говорил.

Такое же давление оказывали на испанское правительство Англия и Франция. Позиция Франции была просто жестокой: задержав на своей территории вооружение, отправленное Советским Союзом испанской армии, французское правительство не разрешило переправить его в Испанию. Совершенно иной была политика Советского Союза, который продолжал оказывать помощь республиканскому правительству, несмотря на все возрастающие трудности.

Генерал республиканской армии Игнасио Идальго де Сиснерос, один из тех военачальников, которые снискали во время войны всеобщее уважение и любовь, был направлен правительством республики в Москву и вручил Советскому правительству список военных материалов, в которых остро нуждалась Испания. Советские руководители ответили, что они готовы отправить сражающейся Испании все, о чем просило правительство, без исключения. Это происходило в момент, когда Франция и Англия, считая, что республика находится уже при последнем издыхании, усилили свою политику блокады. В июне 1938 года французское правительство наглухо закрыло границу с Испанией и таким образом помешало испанской армии получить самолеты, орудия и другое вооружение, посланное Советским Союзом. Мало того, французское правительство пригрозило, что оно не разрешит отступающим из Каталонии испанским солдатам перейти во Францию.

В то же время Германия и Италия открыто поддерживали Ф. Франко. Мюнхенский сговор нацистской Германии с правящими кругами Великобритании и Франции был с энтузиазмом воспринят франкистами и негативно сказался на настроениях в лагере республиканцев. В Каталонию фашисты вступили в марте 1938 года, но овладели всей ее территорией 26 января 1939 г после падение Барселоны.

Гражданская война в Испании подходила к концу. В своих воспоминаниях Д.Ибаррури так описывает исход мирного населения и отступление остатков республиканских войск из захваченной франкистами Каталонии.

Республика переживала трагические дни. Республиканские войска в Каталонии, лишенные самых необходимых средств для того, чтобы создать и удержать новую линию обороны, продолжали отступать. Все дороги были заполнены тысячами, десятками тысяч крестьянских семей, которые, забрав с собой домашнюю утварь и жалкий скот, уходили в скорбное изгнание во Францию. За ними следовали войска.

Сопротивление республиканцев в Каталонии было сломлено. Творить чудеса наши солдаты не могли. Они сражались, не имея тыла. Против них действовали хорошо вооруженные войска, обладающие всем необходимым. За спиной наших солдат была французская граница. Они оказывали сопротивление, чтобы дать возможность президенту республики, центральному правительству и правительству Хенералидада покинуть страну. Затем наступил черед самих солдат.

С разбитой душой пересекали они пограничную линию. Французские жандармы с тревогой смотрели на хмурые лица и решительные движения этих людей, потерпевших поражение, но не побежденных. Окружив испанских бойцов, жандармы повели их в опоясанные колючей проволокой лагеря Аржелес, Кольюр, Сан-Сиприан.

Первое, что услышали испанские бойцы в стране декларации прав человека и гражданина, были слова жандармов, которые сопровождали их в концентрационные лагеря: "Давай, давай, осади назад".

Среди этих бойцов шел и мой сын Рубен, получивший боевое крещение в битве за Каталонию. Он был зачислен в батальон связи армии Эбро и однажды во время отступления оказался с группой солдат в горящем лесу, из которого им с большим трудом удалось выбраться.

Опыт испанской войны, во время которой он жил и сражался бок о бок с героическими бойцами Листера и Модесто, стараясь стать таким же, как они, и пребывание в концентрационном лагере Аржелес были для него ценнейшей школой. Там он научился сражаться и умирать. Умер Рубен смертью героя во время обороны Сталинграда.

Через пять месяцев после гибели Испанской республики началась вторая мировая война, первые выстрелы которой прозвучали в Испании. Известие это застало наших бойцов во французских концентрационных лагерях. Им пришлось пережить здесь немало страданий, но ничто не смогло сломить их веру в грядущее.

Через месяц после захвата Барселоны, 27 февраля 1939 г., Англия и Франция разорвали дипломатические отношения с законным правительством Испании и признали правительство Ф. Франко. В конце марта практически вся Испания находилась в руках мятежников, однако сам Мадрид все еще оставался республиканским. Финалом трагедии стало предательство одного из военачальников республиканцев полковника Сихисмундо Касадо, возглавившего военный мятеж в столице, начавшийся 5 марта 1939 года. Война в Испании закончилась 1 апреля 1939 г. поражением республиканских сил. "Свобода братство и равенство" были установлены окончательно, и в тот же день режим Франко официально был признан США.

Литература:

"Политическая история Испании ХХ века: Учеб. Пособие/ Г.И. Волкова, А.В. Деменьтев. - М., 2005

Ибаррури Д. Воспоминания: Борьба и жизнь. В 2 кн. Кн.1 Единственный путь. -М., 1988