Главная

Etxea Елены

Мистические рассказы

За гранью

Чужая елка

Обман чувств

Часовщик

О пяти братьях и сестре Агэл

История о влюбленных, застигнутых ненастьем

Проделки кошки из города Дан

Алиса

Омут

Летняя практика 7б

Лунные ночи

Фрея

Отражение

Замкнутый круг

Кукла

Рождение Куклы

Старая квартира

Гаданье

Подземка

Дверь

Проклятье Елены Прекрасной

Игра в ящик

Свет далекой звезды

Телефонный звонок

Тени

Дети Творца



    

Елена Артамонова

Обман чувств



18 +

Обман чувств (El ENGAÑO DE LOS SENTIMIENTOS) на испанском языке

- Ты не можешь так умереть! Это несправедливо! За что? Я убила тебя? Я виновата? Потерпи… Вдали - шум мотора. Тебе помогут. Обязательно. Помощь близко. Не умирай! Пожалуйста, не умирай! Почему она не останавливается? Течет и течет…
Пустынная дорога. Никого. Только дождь лупит по лоснящемуся от воды асфальту. Яростный грохот ливня смыл остальные звуки. И нет вдали шума мотора…
Она была совсем одна под разверзшимися небесами, обрушившими на ее голову ледяные потоки. Она была одна, дождь давно стер кровь с ее лица, и она не замечала, что плачет. В забытой Богом и людьми глуши она осталась наедине с бедой и грузом страшной ответственности за того, кто истекал кровью в опрокинутой машине. Окинув взглядом безлюдную дорогу, на глазах таявшую в сгущающихся сумерках, она сбежала вниз по крутому откосу, скользя на бахроме мокрой и жесткой травы.
Мужчина лежал неподвижно. Увидев распростертое тело, она удивилась - женщина не помнила и не могла представить, как сумела вытянуть его из хаоса покореженного металла. Розовый туман окутал мозг, и она против воли опустилась на колени, вцепившись в комки мокрой глины, расползающейся под пальцами в холодный кисель. Сумев побороть тошноту и внезапную слабость, женщина подползла к лежащему. Неумело наложенная повязка не могла остановить кровь, хлещущую из раны. Красное пятно на полотне расплывалось в потоках дождя, окрашивая рубаху в нежно-розовый цвет и выступало вновь, напоминая о приближении смерти. Но он был жив. Их глаза встретились, и она прочла приговор в его взгляде. Время истекало.
Стемнело. Однообразие дождя нарушали раскаты далекого грома. Приближалась гроза. Обхватив плечи умирающего и приподняв его голову, женщина исступленно шептала:
- Я не дам, не дам тебе умереть. Не дам! Слышишь? Я сильная, я отдам тебе все. Мы будем жить одной жизнью, моих сил хватит на это. Мы все разделим поровну. Каждый вздох, каждый удар сердца… Не уходи! Любимый… Мы будем, будем жить…
Ураган пришел. Склоненные его волей деревья почти касались кронами земли, белые молнии рассекали небо, утихший было дождь, ожесточенно хлестал листья и траву, хрупкие фигуры людей застилала мгла, обрушившегося с неба потопа…




Они шагали по отливающему сталью мокрому асфальту, и солнце, разгонявшее утренний туман, изрядно припекало им спины. Мужчина остановился, вынул из саквояжа карту.
- Если верить этому, - он слегка хлопнул ладонью по истертому на сгибах листу, - через пару километров будет поворот. Здесь мы и должны были съехать с шоссе на малоприметную дорогу, а езды по ней - рукой подать… Весьма обнадеживает, если, конечно, передвигаться на машине. Давай я понесу сумку.
- Спасибо, мне не тяжело. Все нормально. Я не устала.
Она привычно тряхнула копной густых, коротко остриженных волос, и боль в виске на мгновенье перенесла ее во вчерашний, крайне неудачно сложившийся день. В том, что произошло, вообще-то была повинна только она - устраивать головокружительную гонку на мокрой дороге было попросту глупо. Притягательность риска, шальной азарт, в которой раз оказались сильнее разума. Возмездие пришло незамедлительно - искореженная груда металла вместо машины, ушибы и с десяток царапин на двоих оказались непомерно малой платой за ее легкомыслие. Поскольку шансов выбраться из этого захолустья на попутной машине не предвиделось, а до конечной цели путешествия было не так далеко, они решили в город не возвращаться, махнуть рукой на все неприятности и с толком провести давно заслуженный отпуск.
Шоссе неожиданно выгнулось влево, и они едва не пропустили с трудом различимую среди пучков пожухлой травы грунтовую дорогу, больше похожую на заброшенную тропу. Идти стало труднее. Подъем был почти незаметен на глаз, но успевшие порядочно пройти путешественники, сразу почувствовали его подспудную неуступчивость. Заслонявшая горизонт роща отступила, и они поняли, что достигли цели своего путешествия - силуэт несколько покосившейся и обезглавленной башни вырисовывался на фоне изумрудного океанского ковра. Женщина встревожено посмотрела на своего спутника:
- Ты уверен, что мы пришли куда надо?
- Вполне. Не пугайся, это еще не край земли. От маяка и вправду почти ничего не осталось, но домик смотрителя, говорят, в хорошем состоянии. Во всяком случае, летом в нем жить можно. Внизу, поблизости есть поселок, не слишком населенный, но возле него проходит железная дорога. Вполне сносный оплот цивилизации - есть даже некое подобие магазинов. Здесь живут только местные - туристы не заглядывают. Покой - главное достоинство этого захолустья.
- Ты так убежденно говоришь, будто бывал здесь.
- Нет. Просто надеюсь на достоверность полученной информации.
- А если домик разрушен?
- Прошлым летом был цел.
- Остается надеяться, что маяк не рухнет на наши головы.
- Неплохо бы…
Они шагали по утоптанной песчаной тропинке, ведущей к вросшему в землю одноэтажному домишке.




Приложив ладонь козырьком, женщина посмотрела на солнце. Полдень давно миновал, и из-за своей беспечности она задержалась в поселке много больше, чем следовало. Почему-то ей стало страшно. Она уже не в первый раз приходила сюда за продуктами, но обычно возвращалась на маяк очень быстро и вся прогулка отнимала не больше часа. Но сегодня… Сегодня все складывалось нелепо и как-то неаккуратно. Вначале она растерла ногу и, заглянув в местную аптеку за пластырем, некстати разговорилась с продавщицей. Не заметила, как проболтала до обеденного перерыва в продуктовой лавке, почти час дожидалась ее открытия, неоправданно долго возилась с покупками, а потом, вдруг, ощутила необъяснимую тревогу. Закинув на плечо тяжелую сумку, она торопливо, почти бегом, направилась в сторону океана.
Мужчина сидел, опершись спиной на растрескавшуюся, исхлестанную ветром и водою стену маяка, и на всем его облике запечатлелась некая странность, суть которой женщина постигла, только подбежав к сидевшему. Он был абсолютно неподвижен. Легкий ветерок трепал пряди длинных распущенных волос, скользивших по лицу, а застывшие глаза смотрели прямо на солнце. Но он не умер. Оцепенение, походившее на смерть, не было ею. Став на колени, женщина склонилась над мужем, сжала изящные кисти рук в своих ладонях. Потом, сообразив, заслонила его глаза от безжалостного солнца. Замерла, не зная, что делать. В темных глазах мелькнула искорка возвращающегося сознания.
- Где я? - на миг его пальцы с нечеловеческой силой впились в руки женщины, и она едва не вскрикнула от резкой боли. - Почему я здесь?
Она пыталась что-то объяснить, но он жестом прервал ее и заговорил сам, с каждым словом все больше возвращаясь в реальность.
- Когда ты ушла, я с полчаса слонялся без дела и сел читать. Потом незаметно началось что-то странное. Как это объяснить? Подожди… Представь два изображения, наложенных друг на друга. Было светло, солнце светило, я прекрасно видел шрифт, которым был набран текст и в то же время чувствовал, как становится темно. Темнота подкрадывалась, прозрачная и густая. Я вышел на улицу. Вокруг стало так темно, что я различал только желтую точку солнца, но при этом видел море, небо чаек. Будто другими глазами. Было жарко, но подступал холод. Я испугался. Очень испугался. Это раздвоение было невыносимо. Меня растягивало, разрывало надвое. Потом я не знаю, что случилось. Не могу объяснить. Наверное, потерял сознание. Впрочем, это уже не имеет значения. С каждым хотя бы раз в жизни происходит нечто необъяснимое. Я сделал тебе больно, прости…
- Что?
- Синяки на руках проступают.
- Чепуха. Главное - ты.
- Теперь все в норме. Я давно себя так хорошо не чувствовал, - он встал с земли, распрямился. - Пойдем к воде.
Она чуть помедлила, смотря вслед высокому великолепно сложенному мужчине, легко сбегающему по громыхающей железной лестнице, ведущей на пляж. Брызги ледяной воды внезапно ударили по лицу, голову сжал обруч боли. Женщина вздрогнула, прижала пальцы к вискам. Но вскоре наваждение прошло, и теплый ветер вновь коснулся ее лба и щек. Вслед за мужем она спустилась к пенящейся кромке прибоя.
- Ты знаешь, я ведь тоже что-то почувствовала. Тогда, в поселке. Тревогу. Страх. Мне кажется, мы не должны расставаться надолго. Не знаю почему. В следующий раз мы пойдем вместе.
- Нет.
- Нет?
- Я не хочу видеть никого кроме тебя. Только ты, океан, чайки, соленый ветер… Иначе…
- Что - иначе?
- Не знаю. Просто по-другому нельзя.
Положив руки на его плечи, она внезапно предложила:
- Давай танцевать. Здесь. Сейчас.
- Здесь? - он улыбнулся.
- Да. Ты и я. Одни на целой земле.
Женщина знала, что ни с кем иным, никогда не будет даровано ей упоительного волшебного чувства, рождавшегося в кружении их танца. Ее партнер танцевал божественно. Обаяние, загадочный магнетизм этого человека давно лишили ее покоя, как лишали покоя и других женщин, знавших его. В их представлении он был идеально красив, почти совершенен. Он казался таким, хотя и обладал не слишком правильными, едва ли соответствовавшими признанным канонам красоты, чертами лица. Скорее, он был даже некрасив, но сила его таланта, одухотворенности, артистизма, творили чудо перевоплощения.
И сегодня, едва не потеряв этого человека, женщина почувствовала, что не сумеет жить на опустевшей Земле, жить, лишенная каждодневного чуда преображения бытия, которым он щедро одаривал всех и прежде других - ее. В танце было их спасение. Она должна была танцевать с тем единственным, несравненным, способным вернуть нарушившееся равновесие Мирозданья.
Отдавшись его воле, женщина скользила в бесконечном кружении по влажному упругому песку маленького пляжа, заворожено смотрела в прежде улыбчивые, а теперь строгие и печальные глаза.




- Можно сказать, я здесь случайно, проездом. Интересно посмотреть, какое гнездышко вы свили на этих развалинах. Когда-то я очень недурно провел здесь лето с… Впрочем, ты ее не знаешь. Постой, постой! Я прекрасно понимаю, как ты относишься к моему внезапному вторжению. Ты не рада, это закономерно. Вам вдвоем никто не нужен. Но я заслужил терпимое отношение хотя бы в награду за то, что я указал это местечко. Без меня, где бы вы сейчас были? Среди груды полуголых тел жарились бы где-нибудь на курорте? Нюхали бы бензин в экскурсионном автобусе? Не бойся, я скоро уеду. Мне и в самом деле было по пути.
Женщина улыбнулась, стараясь выглядеть гостеприимной хозяйкой:
- Не клевещи на нас, мы рады тебя видеть.
- Мы? А где наш прекрасный принц?
- Еще не встал.
- Похоже, вы слишком заняты друг другом. По правде говоря, ты выглядишь неважно. Ну-ка, покажись. Что у тебя под волосами?
Гость бесцеремонно поднял тяжелую прядь, прикрывавшую лоб женщины. В его глазах засветилась тревога - неровная, едва затянувшаяся рана наискось пересекала лоб и висок.
- Что случилось? - в голосе уже не было развязано-веселых интонаций. - Ты была у врача?
- Врача? Зачем мне врач? Я совершенно здорова.
Ее лучистые светло-серые глаза были полны удивлением и тревогой, рука непроизвольно потянулась ко лбу, лицо скривилось от внезапной боли.
- Постой… Откуда это? Кто выкручивал тебе руки? Так ли вы хорошо живете? Запястья синие…
- Я сейчас! - чем-то встревоженная, она опрометью бросилась к покосившемуся домику.
Минула минута, другая. Время шло. Она не возвращалась. Гость переминался с ноги на ногу, стоя на утоптанном песке тропинки, поглядывал на казавшееся черным окошко. Ждал. Едва ли ни каждую секунду смотрел на часы, но не замечал расположения стрелок. Порывался то уйти, то приблизиться к дому. Неслышный звон тревоги пронизывал влажный воздух. Решившись, гость сделал несколько шагов, громко постучал в дверь:
- Откройте! Что у вас случилось?
- Уезжай! Мы не хотим тебя видеть! Нам никто не нужен! Заклинаю тебя, уходи! Нам плохо, когда ты здесь… - голос женщины сорвался на крик. - Уезжай! Уезжай!
Выругавшись вполголоса, он решительно навалился на ветхую дверь. Нечеловеческий визг обезумевшей женщины разрывал барабанные перепонки.
- Какого черта… - потерявшие смысл слова застряли в горле.
Женщина отползла в угол, пытаясь заслонить своим телом то, что сжимала в объятиях. Вошедший приблизился к ней. Отшатнулся:
- Он же мертв. Мертв. Он давным-давно умер. Весь высох. Ты что, не видишь - это труп, мумия… Отойди от него. Успокойся. Сейчас мы пойдем в поселок. Я не знаю, что у вас произошло, но мы поможем тебе. Все будет хорошо.
- Хорошо - было.
На удивление покорно она оставила тело мужа, поднялась, подошла к двери. Когда ее спутник постиг причину странного спокойствия, было уже поздно. Кувыркаясь, он летел на острые прибрежные камни, а толкнувшая его женщина, равнодушно наблюдала за падением.




Вечером они катались на лодке. Море было удивительно спокойно, чешуйки лунного серебра устилали его гладь. Зыбкая светящаяся дорога уходила к горизонту.
- Мы уплывем далеко-далеко. Туда, где глупцы не потревожат нас.
Он улыбнулся. Его глаза обрели то доброе, ласковое выражение, которое она почти забыла.
- Наш отпуск еще не окончен… - и взялся за весла.


Наверх ↑




Поиск по сайту



Новости сайта

Архив новостей