Главная

Etxea Елены

Мистические рассказы

За гранью

Чужая елка

Обман чувств

Часовщик

О пяти братьях и сестре Агэл

История о влюбленных, застигнутых ненастьем

Проделки кошки из города Дан

Алиса

Омут

Летняя практика 7б

Лунные ночи

Фрея

Отражение

Замкнутый круг

Кукла

Рождение Куклы

Старая квартира

Гаданье

Подземка

Дверь

Проклятье Елены Прекрасной

Игра в ящик

Свет далекой звезды

Телефонный звонок

Тени

Дети Творца



    

Елена Артамонова

Лунные ночи



Они любят разговаривать тихими лунными ночами. Один из них стар, сер и неподвижен, другой - бодр, энергичен. У одного нет имени и отбит нос, другого зовут Полкан, и у него нет хвоста. Они - друзья и, хотя непохожи, очень нужны друг другу. Безносый донельзя скептичен и ничему не удивляется. Полкан, порой, слишком восторжен и, как кажется Безносому, легкомыслен, особенно, когда влюблен в единственную в здешней округ даму - миниатюрную рыженькую кокетку Белку. Что такое любовь Безносый не знает, вернее, не хочет знать.

По профессии Полкан сторож, хотя это не его призвание. Он слишком добр и доверчив. И только, когда липкий ночной страх пробирает до костей, и каждая тень кажется враждебной, Полкан звереет и от ужаса готов вонзить зубы в любого, дерзнувшего проникнуть сюда. По призванию же Полкан философ. Он любит рассуждать и фантазировать. У него умная большая голова, добрые круглые глаза. Он темнорыж с густыми, чуть волнистыми волосами. У Полкана коротко обрезан хвост, торчащий во все стороны смешной пушистой кисточкой. Почему это произошло никто не знает, кроме самого Полкана. А тот, если ему напомнить про хвост, становится неожиданно молчаливым и суровым. Вспоминать о потере Полкану неприятно.

К своим коллегам он равнодушен, кроме красотки Белки. Ни с кем не грызется, ни с кем не дружит. Хозяев уважает, но без подобострастия. Полкан независим. Единственным его другом на протяжении всей жизни был Безносый.

Безносый тих и ненавязчив. Его можно не заметить, можно забыть о нем. Ни с кем, кроме Полкана он не разговаривает. За свое долгое существование он многое изведал и проникся к людям глубоким презрением. Безносый люби тишину и одиночество. В давние времена тело Безносого было снежно-белым. К нему проходили, лили слезы, приносили цветы. А он стоял, сложив руки, кротко опустив глаза. Гордость переполняла его. Тайно от всех, даже от самого себя, Безносый любил внимание и славу. В те далекие времена нос у него еще был цел.

Мелькали годы. Все реже приходили те, с цветами. Все больше появлялось новых соседей, но он не хотел замечать их. Безносый был горд - он охранял покой отпрыска древнего рода, безвременно покинувшего подлунный мир. Он гордился своим происхождением, благородным мрамором тела.

Увы, время неумолимо. Все больше появлялось трещин, какие-то изверги отбили нос. Пришлось затаиться, скрыть свою гордость, пришлось стать еще более замкнутым и неразговорчивым. Со временем он привык и стал даже откликаться на довольно презрительную кличку "Безносый", которой наградил его неуч Полкан. Жизнь диктовала свои законы и им приходилось подчиняться.

Полкан казался Безносому слишком неотесанным и шумным, а Полкана раздражало высокомерие Безносого. Но это не мешало их дружбе.

Промелькнул день, полный обычных забот. Разбежались по домам толпы посетителей, до темноты бродивших по аллеям старого кладбища. Уже давно заперли ворота и зажгли фонари, и даже самые дотошные экскурсанты оставили покойников в покое. И уже мелькала среди надгробий легкая тень Цезаря сильного доброго дога, главного из коллег Полкана. Сам же Полкан ленивой рысцой трусил по узенькой тропинке, намереваясь поделится с Безносым дневными впечатлениями. Весь день он был голоден и потому особенно склонен к рассуждениям.

Луна ярким, почти дневным светом заливала Безносого. Исчезли трещины, темной паутиной покрывавшие тело. Безносый казался серебристо-сияющим и почти прозрачным. Ему грезилось былое величие. Всем телом он ощущал торжественность и жуткое великолепие смерти. Безносый блаженствовал. Восторженное оцепенение нарушил Полкан. И трудно поверить: среди этого безмолвного великолепия он равнодушно чесал за ухом задней лапой! Безносого передернуло.

- Полкан, вам не кажется, что ваше занятие несколько неуместно в подобной обстановке?

- А чем обстановка так уж замечательна, что мне нельзя даже почесать ухо?

Если бы Безносый мог, он весь бы покраснел от досады. Но он только пробурчал:

- Если очевидное не понимают с самого начала, то какие-либо объяснения вряд ли помогут…

Полкан не хотел ссориться и перевел разговор на другое:

- Знаешь, Безносый, сегодня какой-то удивительный день, не пойму даже от чего. Я проснулся утром - было так хорошо, спокойно и празднично. Солнце, трава, деревья - все какое-то необыкновенное. Цветы прямо огнем горят и на них капли воды маленькими солнышками. Ну так хорошо, так хорошо… Жаль, ты этого видеть не можешь. Все в тени да в глуши. Эх, кабы ты мог сходить туда… В общем, редкостное сегодня было утро. А тут еще из церкви жареной картошкой запахло. Запах… Да ты, бедняга, не знаешь, что такое жареная картошка, - от умиления Полкан закатил глаза.

Безносый невозмутимо молчал.

- Пока я так наслаждался, откуда ни возьмись, люди со своими мертвецами появились. И все такие несчастные, просто жуть. А солнышко почему-то также светит, и цветы горят, и все, как было. Тут экскурсия подкатила, тоже веселые. Я думал, как увидят они тех, с покойниками, угомонятся немного, им посочувствуют. А они хоть бы хны. Вот такое дикое утро получилось. Свети солнце, одни плачут, другие смеются и картошкой жареной пахнет. Теперь вот выть хочется…

Полкан тоскливо покосился на луну. Безносый молчал минут пять. То ли размышлял о рассказе Полкана, толи бездумно млел в лунных лучах.

- Все, все проходит. Те, что смеются, будут плакать, что плачут - смеяться. Суть не в этом. Суть: всех их примет земля. Я много видел и знаю, не стоит думать о жизни. Это легкомысленно. Смерть - единственное незыблемое и стабильное на Земле. Любое здравомыслящее существо должно думать только о ней. Когда, вы, Полкан, вздумали чесать здесь за ухом, я как раз размышлял о ней. Не размышлял даже, ее рассудком не охватишь, а ощущал и испытывал истинное блаженство.

- Как, Безносый, ты все время думаешь о ней?!

- Стараюсь по мере сил. Иногда бывает трудно. Отвлекают эти ротозеи. Ходят повсюду и проявляют чрезмерное любопытство. Пора бы понять: здесь не место для прогулок. Своими голосами они нарушают Великое Молчание Смерти. И сами этого не понимают. Очень, очень неприятно.

- Ты говоришь непонятно. Наверное, потому что стоишь на одном месте и ничего не видишь. Тебе просто не о чем думать.

- Простите за грубость, но я считал вас умнее, Полкан. Вы слишком легкомысленны.

- Безносый, Безносый, ты просто никогда не спал на мягкой сухой земле, когда одному боку тепло от нее, а другой припекает солнышко.

- Зато я видел холодную землю свежей могилы.

- Э, друг, будто я не видел. Я больше тебя здесь вижу, потому что бегаю повсюду… Но, если повезет найти косточку, да не простую, а с костным мозгом и хрящиками, да которую еще никто не грыз, унести ее в уголочек, равнодушно смотреть на нее вначале, а потом зажать лапами и всю аккуратно вылизать. И передними зубами слегка прикусить хрящик, а потом начать грызть ее до умопомрачения. Костный мозг языком выскребать. Такого наслаждения ты, Безносый, отродясь не испытывал!

- Я видел другие кости… И вы, четвероногие, двуногие, рано или поздно ими станете.

- Что ты заладил: когда-то будет! Я тебе лучше про Белку расскажу. Ты не представляешь, что это такое! Сама малышка, но такая, такая…

- Полкан, прошу вас, избавьте меня от подробностей. В такую ночь они неуместны. К тому же, вы, наверное, догадываетесь, сколько влюбленных разлучила смерть. Вы не понимаете, насколько она сильна. В качестве примера я расскажу вам свою историю. Может быть, вы сделаете правильные выводы. Это было давным-давно… Так обычно начинаются сказки и предания. За давностью времени моя история сойдет за легенду. Это было давным-давно, когда дамы еще ходили в кринолинах, а слово "честь" еще не превратилось в пустой звук. Тот, чьим надгробьем я являюсь, погиб на дуэли. Молодой человек был влюблен в девушку. Наверное, как и положено, она была прекрасна. Ее оскорбили жестоко и, возможно, несправедливо. Вам этого не понять, но единственным выходом тогда была дуэль.

- Почему же не понять? Пусть только кто тронет мою Белку, рррр-р-р-р…

- Бога ради, не перебивайте. Итак, он погиб. Родные, девушка были безутешны. Я говорил вам, что она, вероятно, была красива. Я выдел ее очень часто, с тех пор, как стою здесь. Горе изуродовало юное лицо. Красота хороша лишь для счастья. Вначале она приходила сюда каждый день, принося охапку белых нарциссов. Я утопал в море этих цветов. Так было не год и не два. Она приходила и плакала, шептала ласковые слова и разговаривала с ним. Но время шло, она появлялась все реже: раз в неделю, раз в месяц. К тому времени умерли родители молодого человека, похоронили и их. Теперь девушка навещала уже троих. Она приходила все реже и реже. Лежали грудой засохшие нарциссы. Вскоре она исчезла. Последний раз она пришла сюда, приведя с собой хорошеньких девчушек четырех и пяти лет, своих дочерей. Я не узнал бы ее, так она изменилась, и лишь букет белых нарциссов подсказал мне, кто эта дама. Опустившись на колени, она заплакала. Постояв так несколько минут, ушла. Ушла, как оказалось, навсегда. И о ней еще долго напоминал высохший букет.

- А дальше, дальше?

- Дальше ровным счетом ничего. Прошло сто с лишним лет, никто не вспоминает обо мне. Теперь вы понимаете: смерть и забвение сильнее самых сильных чувств.

Неожиданно Полкан громко, с волчьей безысходностью завыл. Сквозь слезы Безносый расслышал:

- А меня за породистого выдавали, за сто рублей щенком купили… Хвост обрезали, морковкой с маслом кормили. Ошейник с бляшками… И звали меня Марк-Эрциус… Марик по-домашнему. А потом я стал дворнягой, и меня бросили. Бросили… Бросили…

- Прошу, вас, успокойтесь. Хотите, я буду звать вас Мариком? Право же, я не хотел вас расстраивать.

Безносый впервые за многие годы был взволнован.

- Не надо Мариком, я хозяина хочу настоящего. За которого в огонь и воду. Я любви хочу, любви! Любви-и-и…

Воцарилось тягостное молчание. В голове Безносого творилось невообразимое. Твердо, казалось на века выстроенный храм, рушился. Хаос был полным. С трудом подбирая слова, Безносый заговорил:

- Знаете, Полкан, я, пожалуй, не прав. Кроме смерти есть что-то еще. Хотя для каждого оно проходит, в целом оно вечно. Этой ночью я понял многое, понял, благодаря вам, и отчасти, конечно, собственному опыту. Смерть, она безусловна, но смерть многое разрушает, уничтожает красоту. Красоту, в самом широком смысле этого слова… Вы говорили о сегодняшнем утре, оно прекрасно. Жизни, природе свойственна красота. Как следствие, смерть - уродство, патология. Если главное в жизни смерть - значит, миром правит уродство, мрак, отчаянье. Это слишком дико и жестоко. Я ошибался более ста лет. Я принял всей душой внешнюю форму. Право же, она хороша - величественная, загадочная. Такой ее сделали люди. Они хотели скрыть ее уродство, безобразный оскал под маской. Я сам - порождение этого обмана. Не скрою, я был красив и отвлекал от омерзительности смерти. О, как я был глуп! Полкан, не отчаивайтесь! Белки, косточки и многие другие радости - это правильно, это хорошо. Забудьте о холоде могилы. Она не стоит вашего внимания. Жизнь и красота, верьте в них! И гуляйте с вашей Белкой от зари до зари. Бог простит.

Полкан, как завороженный, слушал Безносого. Внезапно он вскочил и бросился куда-то в боковую аллею.

- Безносенький подожди, я сейчас, сейчас!

Он вернулся скоро. В зубах белели нарциссы. Став на задние лапы, он положив цветы у ног Безносого и сел рядом, тяжело дыша. Безносый стоял, молитвенно сложив руки и опустив глаза. По растрескавшимся мраморным щеками стекали живые человеческие слезы.

Больше они не сказали друг другу ни слова. Молча думали каждый о своем. Под утро Полкан ушел.



Наверх ↑




Поиск по сайту



Новости сайта

Архив новостей